Копирайт: экономика и политика

Страница 2 из 2. Вернуться на первую страницу.

Атака на общественное достояние

В ст. 1–5 срок действия исключительных прав предлагалось увеличить до 70 лет вместо сегодняшних 50, причем ст. 2–2 предполагала ретроактивное увеличение этого срока, т. е. возобновление его течения для произведений, уже являющихся общественным достоянием (и, видимо, даже введение охраны для произведений, никогда ею не пользовавшихся).

Совершенно фантастической представляется ст. 1–6 законопроекта, в которой предлагается признать утратившей силу статью ЗоАП, относящую к общественному достоянию произведения, никогда не охранявшиеся на российской территории. Это означало бы возможность заявить «права» не только, например, на зарубежные произведения, опубликованные до присоединения России к Бернской конвенции или, скажем, на компьютерные программы, обнародованные до признания их произведениями, пользующимися авторско-правовой охраной, но и на какую-нибудь вновь открытую берестяную грамоту.

Пострадали бы от продления срока и ретроакции авторских прав прежде всего пользователи, а из них — книгоиздатели.

Атака на правоприменение

Ст. 1–13 законопроекта предполагала возможность получения предусмотренной законодательством компенсации за нарушение исключительных прав вне зависимости от наличия убытков. Это, пожалуй, наиболее революционная новация, предусмотренная законопроектом: при всем несовершенстве нашего гражданского законодательства напрямую использовать гражданскую литигацию в целях обогащения до сих пор все же не допускалось.

Той же статьей предусматривалась возможность инициации судебного преследования по поводу нарушения авторских прав организациями коллективного управления имущественными правами. Собственно говоря, такая возможность у них есть и сейчас, но лишь если обладатели этих прав явно поручат им такую защиту. Но дело в том, что такие организации управляют правами и авторов, и исполнителей, которые им этого не поручали (пока не получат прямого запрещения), и такая новация могла бы повлечь массовую литигацию от имени «мертвых душ».

* * *

Итак, предусматривавшиеся биллем новации ударили бы, помимо собственно самой широкой аудитории всех видов произведений и объектов смежных прав, прежде всего по технологическим отраслям: цифровой связи и видеоаудиоаппаратуры (как по производителям, так и по импортерам).

А кто бы выиграл?

- Очевидно, что от любых затруднений в свободном использовании и нормальном обороте экземпляров выигрывают поставщики готовых копий, прежде всего (в силу ценовых преимуществ) контрафактных (см. врезку). Однако предположение, что законопроект двигало прежде всего пресловутое «пиратское лобби», кажется слишком сильным — само его существование как постоянной силы не доказано.
- Системный выигрыш от принятия билля получили бы зарубежные правообладатели, прежде всего наиболее картелизованные медиаотрасли Северной Америки, обладающие инфраструктурой захвата и долгосрочного удержания исключительных имущественных прав. К сожалению, именно их позицию склонны проводить многие международные организации.
- Еще одним системным бенефециарием стали бы организации коллективного управления имущественными правами — в неразберихе, связанной с продлением и ретроакцией прав, в их репертуарных списках неминуемо появилось бы множество «мертвых душ», чьи наследники неизвестны, и за отчислениями вряд ли кто придет.

Именно со стороны этих трех заинтересованных групп и следует ожидать давления на этапе согласительной процедуры.

Экономика копирайта

«Копирайт» (исключительные имущественные права, вводимые в рамках законодательства об авторских и смежных правах) — весьма специфичный правовой институт.

С одной стороны, он является инструментом государственного неценового регулирования рынка. Там, где законодатель считает нужным как-то его обосновать, целью регулирования заявляется «поощрение» авторов и исполнителей. С экономической точки зрения, точнее говорить о недопроизводстве общего тиража (и недообслуживании аудитории живого и транслируемого исполнения) по сравнению со свободно-рыночным режимом и «перепроизводстве» отдельных наименований произведений (расширении репертуара).

С другой стороны, отдельные правомочия, передаваемые между различными участниками авторско-правовых отношений, образуют весьма специфический фиктивный рынок.

Повсеместно признаются монопольные права автора разрешать тиражировать свое произведение и вводить копии в гражданский оборот, публично исполнять свое произведение и передавать такое исполнение или его запись техническими средствами для всеобщего сведения. За исполнителем признаются подобные права в части использования исполнения и его записей.

Эта монополия осуществляется в жестких рамках, призванных обеспечить баланс между авторскими и исполнительскими правами, с одной стороны, и правами собственности (а также личными неимущественными правами, такими, как право на образование, доступ к культурным ценностям и т. п.) — с другой. Эти рамки также ограничивают рыночную неэффективность, порождаемую госрегулированием.

В качестве таких рамок выступают:

- сфера свободного использования. Наиболее существенным, с точки зрения имущественных правомочий, является право свободного копирования в личных целях, признаваемое за каждым в отношении большинства видов произведений (в России это ст. 18 ЗоАП) для большинства видов произведений, а также в отношении фонограмм и аудиовизуальных записей (ст. 26 ЗоАП для фонограмм и фильмов);
- исчерпание прав. Правообладатель не может вмешиваться в дальнейшую судьбу экземпляров произведения, правомерно пущенных в оборот, за исключением их коммерческого проката (ст. 16–3 ЗоАП);
- истечение срока. Авторско-правовая охрана предоставляется на определенный срок. В России это 50 лет со дня смерти автора или первой публикации произведения, после чего оно переходит в общественное достояние.

Можно говорить о четырех рынках, на которых реализуется интерес аудитории к уже обнародованному произведению:

- рынок первичной продажи и коммерческого проката легально пущенных в оборот экземпляров произведений и объектов смежных прав, а также прослушивание или просмотр их легальных исполнений и трансляций;
- рынок контрафактно произведенных экземпляров;
- вторичный рынок (комиссионная, букинистическая торговля) и специфический «рынок» бесплатного предоставления во временное пользование (библиотечное обслуживание, дружеское одалживание);
- самостоятельное копирование в рамках свободного использования.

При этом за использованием произведений стоит уже упоминавшийся фиктивный рынок оборота (и реализации) исключительных имущественных прав, на котором действуют сами авторы и исполнители, иные правообладатели, организации коллективного управления имущественными правами и пользователи (издатели, вещатели, организаторы концертов и пр.). За свободным же использованием стоят весьма реальные рынки записывающей и копировальной техники, носителей, услуг и оборудования связи/передачи данных.

Понятно, что любые действия (будь то рыночные ходы заинтересованных сторон, правоприменительные акции или меры законодательного порядка), направленные на любой из этих рынков, отзываются в конечном итоге на всех четырех. Например, «борьба с аудиопиратством» стимулирует не только первичный рынок дисков и кассет, но и свободное использование музыки. И, наоборот, ценовая агрессия со стороны легальных производителей дестимулирует не только контрафактный оборот, но также и дружеский обмен дисками и их перезапись.

Почему-то не всегда понимают, что любые меры, затрудняющие вторичный оборот копий и свободное использование произведений, не только (и, в большинстве случаев, не столько) усилят позиции производителей легальных копий, сколько стимулируют контрафактный сектор.

<<стр. 1